Политические романтики XXI века. Какой была шестипартийная ГОСДума
III созыва
Вместе с очевидцами тех событий переносимся во времена, когда отношения в парламенте выясняли на кулаках,
москвичи обороняли подъезды от чеченских боевиков,
заводы продавались по цене одной бутылки водки, а коммунистов сравнивали с женщинами древнейшей профессии.
Можно долго рассуждать о том, что именно первый российский президент Борис Ельцин считал главным делом всей своей жизни. Может, конституционную реформу 1993 года, которая стала символом перехода от постсоветской России к ее новому, демократическому воплощению? Или все же события августовского путча вместе с трясущимися руками вице-президента СССР Геннадия Янаева и уснувшим на плече виолончелиста и дирижера Ростроповича парнем по имени Юра?

А может все-таки драматический фейерверк трассеров и разрывных снарядов в небе над Грозным, перекликающийся со звоном посуды в притихшей предновогодней Москве? Правильный ответ россияне услышали от самого Ельцина за несколько минут до наступления третьего тысячелетия.
«Россия должна войти в новое тысячелетие с новыми политиками, с новыми лицами, с новыми умными, сильными, энергичными людьми, — вещал с телеэкранов уставший и пожилой президент России. —
А мы – те, кто стоит у власти уже многие годы, – мы должны уйти. Посмотрев, с какой надеждой и верой люди проголосовали на выборах в Думу за новое поколение политиков, я понял: главное дело своей жизни я сделал. Россия уже никогда не вернется в прошлое – Россия всегда теперь будет двигаться только вперед».
Речь шла, конечно, о новом составе Государственной думы, ее третьем созыве, который определился за несколько дней до обращения Бориса Ельцина. Выборы нижней палаты парламента 19 декабря 1999 года были примечательны тем, что мандаты поделили сразу шесть партий. Последующие созывы уже не отличались таким политическим разнообразием вплоть до сегодняшнего дня, когда на Охотный ряд переехала пятая фракция.
На стыке веков явка была внушительной: из 108 миллионов зарегистрированных избирателей свой голос оставили почти 67 миллионов (61,9%). Человек непосвященный, взглянув на избирательный бюллетень 1999 года, наверняка увидит пару малознакомых названий, ведь некоторых из ныне существующих партий тогда просто не существовало.
Всеми знакомый медведь олицетворял «Единство» — созданную за несколько месяцев до выборов консервативную партию, лицом которой был министр по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий Сергей Шойгу.

Политическая сила держалась на «мужиках, которые что-то сделали для своей страны», вспоминает генерал-майор ФСК России в отставке Александр Гуров. Он входил в первую тройку кандидатов от «Единства» вместе с Шойгу и российским борцом Александром Карелиным.

В интервью «Политике Сегодня» Гуров рассказал, по каким критериям партия отбирала кандидатов:
«Я приехал на Старую площадь [в администрацию президента], а там сидит [первый замруководителя АП, ранее гендиректор телеканала «ОРТ» Игорь] Шабдурасулов. Отличный мужик. Говорит мне: "Мы провели исследование с 30 кандидатами, узнали, кто из них самые узнаваемые, а кто самые надежные". На первом месте по узнаваемости оказался [музыкант Андрей] Макаревич, но по надежности – он на нуле. Я был на седьмом месте по узнаваемости, и то ли на первом, то ли на втором по надежности.

Я спрашиваю: "А к чему это все?". Шабдурасулов отвечает: «Потому что мы тебе предлагаем войти в тройку "Единства"». Как мне объяснили, подбирали людей, которые что-то сделали для страны. Я вот возглавил борьбу с организованной преступностью, у Шойгу - МЧС, а Карелин – непобедимый чемпион. Вот нашу тройку и зарегистрировали.

На что я делал ставку: все устали от того, что накопилось при Ельцине. Устали от грабежей, устали от криминала, зарплату и пенсии не платили, преступность – 50 тысяч убийств в год, некоторые заводы продавали по цене бутылки водки. Это была просто анархия, беспредел. Я сам был готов тогда проголосовать за самого черта, лишь бы это все закончилось. Народ все это понимал. Мы говорили, что идем в Госдуму для того, чтобы была устойчивая власть, была борьба с коррупцией, чтобы вытащить зарплаты и пенсии.

И мы пошли по Руси великой. Я всю центральную Россию изъездил, Шойгу на севере был, Карелин в другой части страны. Только перед этим собирались обсуждать стратегию у Шойгу в Кунцево. Туда же несколько раз приезжал [премьер-министр] Владимир Путин. Ну, скажу прямо: был в джинсах, рубашке, вел себя скромно. Он брал бокал, но я никогда не видел, чтобы он пил алкоголь. Много не разговаривал, улыбался».
Бывший глава правительства и российского МИД Евгений Примаков представлял одного из главных оппонентов «Единства» — блок «Отечество — Вся Россия» (ОВР). Корни его уходили в 1998 год, когда столичный мэр Юрий Лужков организовал оргкомитет Общероссийской политической общественной организации «Отечество».

Со связкой Шойгу-Карелин-Гуров подопечные Примакова были на ножах, и имели на это свои причины. «Единство» при поддержке перспективного премьер-министра Владимира Путина умудрилось в короткие сроки перетянуть на себя большую часть электората ОВР. Тогда с трудом можно было предположить, что в конце 2001 года две непримиримые политические силы сольются в «Единую Россию».
Чуть ниже ОВР в рейтинге располагались либералы из «Союза правых сил» (СПС), которые грезили рассветом демократии после затянувшихся сумерек коммунизма.
«Посредством реформ либералы перетащили Россию в другую колею, колею рыночной экономики. И хотя новая дорога поначалу также пошла под уклон, даже более крутой, но впереди уже не пропасть, надежда на подъем. Рано или поздно она осуществится», — было сказано в их «Правом манифесте».
Принято считать, что ЛДПР участвовала в выборах всех семи созывов, однако это правда лишь отчасти. В бюллетенях 1999 года партии либерал-демократов не было, Центральная избирательная комиссия (ЦИК) отказала в регистрации федерального списка кандидатов по ряду причин.

Во-первых, в списке отыскали «Челентано». Нет, не любимого советскими гражданами харизматичного актера из солнечной Италии, а одного из самых влиятельных на тот момент криминальных авторитетов Красноярского края Анатолия Быкова. В преступном мире его знали под кличками «Челентано» или «Толя-Бык», и на тот момент рецидивист находился в розыске.

Во-вторых, ЦИК нашел нестыковки в данных об имуществе других кандидатов. Чрезвычайный съезд партии решил проблему – на выборах вместо ЛДПР выдвинулся «Блок Жириновского» с полностью обновленным списком.
Еще одним выбывшим игроком стала партия «Кедр» во главе с политиком Анатолием Панфиловым. Ее спонсор — алюминиевый магнат Лев Черной – разочаровался в перспективах экологической повестки, а из федерального списка выбыли два из трех кандидатов первой тройки. В 2008 году партия реорганизовалась в «Российское экологическое движение "Зеленые"».

Практически наравне с либерал-демократами шло «Яблоко», названное по первым буквам главных партийных кандидатов – Григория Явлинского, Юрия Болдырева и Владимира Лукина. Трио набрало политические очки за счет недавнего импичмента Борису Ельцину, прогремевшего на всю страну. Президента обвиняли в развязывании войны в Чечне, неграмотном госуправлении и ослаблении обороноспособности РФ. Примечательно, что вместе с этим «яблочники» категорически отвергали прочие нападки на главу государства от КПРФ и других партий (к примеру, внесенную коммунистами статью «о геноциде русского народа»).

В списках значились еще 20 партий и политических блоков, участвующих в выборах, но все внимание общественности и прессы было приковано к противостоянию «Единства» Шойгу и КПРФ Зюганова, который пытался нащупать ностальгический нерв у не оправившихся после распада СССР.
«Хотите ли вы иметь бесплатное образование? Получать бесплатную медицинскую помощь? Своевременно получать достаточную для жизни зарплату, пенсию? Пользоваться дешевым общественным транспортом? Вспомните – ведь все это у вас уже было. Есть ли сила, которая восстановит у вас эти права? Есть такая сила! Поддержите борьбу КПРФ против антинародного режима!» — гласили агитационные листки КПРФ.

Одновременно с этим по всем фронтам велись информационные войны: по ОРТ сверкали острые репортажи журналиста Сергея Доренко, высмеивающие столичного мэра Юрия Лужкова и ОВР; Евгений Примаков и подконтрольные ему СМИ осыпали градом карикатур «Единство», выставляя напоказ связь партии с олигархом Борисом Березовским; в сторону СПС не стихала пулеметная очередь из обвинений в провалах прошлых лет («Черный вторник», дефолт, ваучерная приватизация).

Крепче всех оказались коммунисты. На выборах соратникам Геннадия Зюганова удалось получить поддержку 24,3% избирателей. В роли представителей «антинародного режима», о котором предупреждали их листовки, выступала партия Шойгу и главы правительства. Им не хватило ровно одного процента, чтобы нагнать КПРФ — «Единство» получило 23,3% голосов. Следом шли ОВР (13,3%), СПС (8,5%), Блок Жириновского (6%) и «Яблоко» (5,9%).

Неплохой шанс «окопаться» на Охотном Ряду был и у партии «Наш дом – Россия» (НДР) Виктора Черномырдина, однако экс-глава правительства РФ упустил его. Вместе с первым зампредом Госдумы Владимиром Рыжковым он вел переговоры о слиянии с «Новой силой» Сергея Кириенко, движением «Правое дело» и блоком «Голос России».

Личные амбиции пересилили политический прагматизм: Черномырдин отказался наступать единым фронтом с другими кандидатами и принял решение бороться за место в парламенте самостоятельно. Как итог — 1,2% поддержки избирателей, сделать «как лучше» не получилось. При этом СПС, собравший под своими знаменами партии, от которых отрекся Черномырдин, уверенно прошел пятипроцентный барьер.
Коммунистическая партия не только заняла большинство кресел в Госдуме (67 против 64 депутатов «Единства»), но и продлила полномочия собственного спикера – Геннадия Селезнева, который уже председательствовал в Госдуме II созыва. Закаленный в политических боях против правительства Бориса Ельцина, любитель верховой езды и крепких сигарет был, по мнению многих политологов, одним из основоположников современного российского парламентаризма.
В начале 2000-х против КПРФ обратили хлесткую как выстрел «Маузера» ленинскую фразу. В стенах Госдумы их заклеймили «политическими проститутками». Риторический выпад, который приписывают вождю мирового пролетариата, перенял независимый депутат Сергей Юшенков – последний политический романтик в российской власти, как отзывался о нем его адвокат Юрий Шмидт.
«Мне кажется, что кое-кто в Государственной думе считает, что у нас первое апреля длится весь год. А некоторые люди, похожие на депутата [от партии КПРФ Владимира] Семаго, у них принято вообще заниматься политической проституцией», — заявил во всеуслышание Юшенков.

К Юшенкову тут же подлетел адресат обличительной характеристики и выбил микрофон прямо из-под носа парламентария. Буквально через несколько секунд к Семаго прибыла подмога. У рабочего места Юшенкова вращал бровями разъяренный коммунист Василий Шандыбин. Пролетарские корни взяли свое, и бывший слесарь принялся размахивать кулаками, пока его не уволокли в сторону однопартийцы.
Герой Советского Союза и единственный вице-президент в истории России Александр Руцкой в тот момент находился в сотнях километрах от Москвы и нес службу на посту губернатора Курской области. О том, как шли дела в столице в то время знала вся страна, а эхо «политических проституток» прокатилось даже по самым отдаленным ее уголкам. В беседе с «ПС» легендарный летчик дал понять, что под выпадом Юшенкова он несомненно бы подписался.

«Милые мои, я с 1991 года говорил, что КПРФ – это ***** (женщины с низкой социальной ответственностью – прим. ред). Меня кто-нибудь слушал? Когда вся фракция КПРФ под управлением дирижера Зюганова, проголосовала за Беловежское соглашение [соглашение о создании СНГ, фиксирующее развал СССР, 1991 год]. Я еще тогда сказал, что это ******* (непотребство – прим. ред.). <…> Они в III созыве любили говорить про разграбление страны, а сами в 1995 году поддержали закон о залоговых аукционах. И сейчас [на прошедших выборах в Госдуму] все побежали за них голосовать.
Я всем говорил, мол, ребята, одумайтесь, что вы делаете? До тех пор, пока не переизберут лидера партии, пока партия не станет действительно народной, за нее голосовать нельзя. Посмотрите, сколько проигнорировали новых партий ради коммунистов».

Как место для баталий российская Дума образца 1999-2003 годов представляла собой некое подобие украинской Верховной рады последнего десятилетия. Перепалки между народными избранниками были делом привычным, и главным «гладиатором» был, как нетрудно догадаться, Владимир Жириновский.

Лидер ЛДПР участвовал в семи драках за всю свою политическую карьеру, не считая «стаканных дуэлей» во время всевозможных телепередач и дебатов. Глазомер не подвел Жириновского и в феврале 2002 года, когда метко пущенный стеклянный сосуд угодил прямиком в заместителя председателя фракции СПС Бориса Надеждина.
Вышеупомянутый Шандыбин, к слову, по количеству физических столкновений занимал почетное второе место, предпочитая силой отстаивать алое знамя коммунистов. «Доктор рабочих наук», как он сам себя называл, в будущем так и не смог ужиться с окружением Зюганова. Будучи политическим консультантом ЦК партии, бывший депутат покинул ряды КПРФ, чтобы позже выдвинуться от «Аграрной партии России». На выборах 2007 года политсила так и не смогла перепрыгнуть семипроцентный барьер.
Стычка Шандыбина и Юшенкова наделала много шума, но обрела мрачный символизм через несколько лет. В апреле 2003 года Сергей Николаевич Юшенков был убит недалеко от собственного подъезда в Тушино тремя выстрелами из пистолета с глушителем. Убийцу нашли почти сразу, им оказался уроженец Сыктывкара Александр Кулачинский. Ранее сидевший мужчина был безвольной пешкой в руках более авторитетных заказчиков, чьи имена суд огласил через год.

Меч Фемиды коснулся председателя партии «Либеральная Россия» Михаила Коданева, а также сообщников Александра Винника и Игоря Киселева, которые помогали организовать убийство Юшенкова. Злые языки поговаривали, что к преступлению причастен олигарх Борис Березовский. Эту версию в 2012 году подтвердил и сам Коданев, объяснив многолетнее молчание тем, что взамен заказчики гарантировали финансовую помощь его семье, чего на деле не произошло.
За стенами Госдумы тоже было неспокойно. В стране то и дело гремели взрывы, напряженная предвыборная обстановка сменилась растущим страхом перед угрозой терроризма.

В марте 2001 года чеченские боевики захватили рейс VKO-2806 Стамбул-Москва, который удалось освободить силами спецназа Саудовской Аравии. Спустя год уроженцы ингушского поселка Карца Северной Осетии Мовсар Темирбиев и Руслан Чахкиев взорвали бомбу на центральном рынке Владикавказа, еще через несколько месяцев взрывом прервался торжественный парад в честь Дня Победы в Каспийске (Республика Дагестан).
Председатель правления Российского Союза ветеранов Афганистана
Франц Клинцевич, ставший депутатом Госдумы от «Единства» после выборов 1999 года, в беседе с «Политикой Сегодня» признался, что ему
тяжело вспоминать тот «страшный период».
«Я помню это тотальное недоверие людей, запуганность, страх. Люди боялись как в Чечне, так и у нас [в Москве]. Постоянно совершались теракты, поэтому москвичи по ночам сами устраивали дежурства, не пускали никого чужого в свои подъезды, чтобы не дай боже что-нибудь не взорвали. Сейчас это сложно представить, но тогда это было нормой», — говорит Клинцевич.
Еще до того, как террорист Шамиль Басаев отправил смертников в заминированных грузовиках к зданию Дома правительства Чечни в Грозном, в Москве произошел, пожалуй, один из самых громких терактов в российской истории. 23 октября 2002 года, террористы под предводительством чеченского боевика Мовсара Бараева захватили здание театрального центра на Дубровке. В течение нескольких дней бандиты удерживали заложников в здании, начиненном таким количеством взрывчатки, что мог обрушиться даже тоннель близлежащей станции метро.

Штурм здания состоялся утром 26 октября. Спецназовцам «Альфы» и «Вымпела» удалось спасти большую часть заложников и ликвидировать всех находившихся в театральном центре террористов. Огромную роль в освобождении пленных сыграл депутат Госдумы III созыва Иосиф Кобзон – эстрадный певец не побоялся пойти на прямой диалог с боевиками даже после того, как они зверски расстреляли предыдущего переговорщика — 26-летнюю Ольгу Романову.
«Это была очень интересная, эффективная работа. С консультациями, с обсуждениями», — соглашается Франц Клинцевич.
Подводя итоги работы Госдумы III созыва, собеседники «ПС» не смогли сдержать чувств. Почти все спикеры сошлись во мнении, что российский парламент того периода, вопреки мнению Александра Руцкого, являл собой образец исправно работающего демократического механизма, слаженности которого удалось достичь во многом благодаря обилию партий и разности мнений.

«Было шесть партий, а нам нужно было принимать законы, — объясняет Александр Гуров. — Мы объединялись с коммунистами, потом подключалась часть либералов. Создавалась комиссия, в нее входили все члены фракций, и мы разрабатывали законы. Вопросы возникали по отдельным пунктам, вот мы по ним и договаривались, поэтому и законы получались отличными. Учитывались мнения всех партий. Я должен сказать, что это форма работы парламента была самой эффективной в России».
Думский долгожитель Валерий Гартунг, который на парламентских выборах 1999 года представлял 186-й избирательный округ Челябинской области в качестве одномандатника, заверил, что искренне считает состав Госдумы образца 1999-2003 годов одним из самых «боевых» в истории российского парламента. Мнение Гурова о хромающей экономике и повальной преступности народный избранник не поддержал.

«Я работал и во II созыве, и именно на него пришлись все экономические трудности. В III созыве уже был постепенный экономический подъем. До этого ведь пришло правительство Примакова, и оно за неполный год фактически смогло стимулировать рост экономики. В следующие десять лет экономика росла темпами 6-7% в год».

Российской политике не чужды преобразования и смены формаций, добавил Гуров, и проход пятой партии в Госдуму по итогам нынешних сентябрьских выборов – лишнее тому подтверждение. В 2003 году шестипартийный парламент «похудел» и перестроился вновь, предоставив кресла патриотам из «Родины» (ранее «Народно-патриотического союза Родина»).

В каком-то смысле выборы Госдумы IV созыва тоже вошли в историю. На них впервые открыто разыграли технологию «паровозов» — узнаваемых и медийных кандидатов, которые заранее не планировали заседать в Госдуме и отказывались от мандатов сразу после оглашения результатов голосования в пользу менее известных политиков. Но это уже совсем другая история.

28 ноября 2003 года на заключительной осенней сессии Госдумы спикер Геннадий Селезнев произнес:

«В перспективе нашу работу оценит история, а в ближайшем будущем - избиратели на парламентских выборах».
Говорит Александр Гуров:
«Мне ни за что не стыдно. Многое есть, что можно было бы доделать, но подвижки были, нам многое удалось. В международной политике Россию больше не шпыняли, как было раньше. Россия выросла, нельзя это игнорировать. И в политику тогда шли не за бубликами и деньгами, потому что сами не знали, победим или нет.

Сейчас много неразберихи, люди не знают, откуда растут ноги у современных партий. Много чего было хорошего. Почему-то русский человек забывает все это хорошее и начинает говорить о том, чего не было и чего никогда не будет».

За четыре года работы III созыв Госдумы успел принять 805 законов, многие из которых исправно работают по сей день. В тот период был введен налог в 13% на доходы физических лиц (НДФЛ), приняты Трудовой и Земельный кодексы, а в качестве государственного флага официально был утвержден бело-сине-красный триколор.

Главным достижением парламентариев в части международной политике можно считать ратификацию важнейшего российско-американского Договора о сокращении стратегических наступательных потенциалов (СНП). Документ действовал до 2012 года, пока ему на смену не пришел Договор о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений (СНВ-III).