Голос Донбасса и сталинист Джанго: «Меня воспитала музыкальная культура Запада»

Голос Донбасса и сталинист Джанго: «Меня воспитала музыкальная культура Запада»

5 декабря в Москве прошла Всероссийская конференция «ВРЕМЯ, ВПЕРЁД!», организованная партией Захара Прилепина «За правду», газетой «Завтра» и движением «Патриоты Великого Отечества».

В зале не только обсуждалось будущее левой политической идеи в России, но и звучали песни под гитару. За музыкальную составляющую отвечал лидер группы «Джанго», композитор Алексей Поддубный — частый гость мероприятий Прилепина.

Писатель и по совместительству новоиспеченный политический деятель кричал исполнителю «Браво!», именинник дня — первый заместитель председателя партии Александр Казаков — получал песенные подарки Поддубного, сидя на подоконнике с видом на здание МИД. Корреспондент «Политики Сегодня» тоже успел украсть звездного гостя на интервью. Артист поделился мыслями о судьбе Донбасса, верой в вакцину от COVID-19 и рецензиями на современных русскоязычных исполнителей.

— Что вы делаете на конференции, посвященной повестке левых сил?

— Я здесь по приглашению Захара Прилепина. Я его уважаю и по-христиански люблю. И поддерживаю значительную часть его идей. Я читал уже сформированную программу партии «За правду». Она мне очень понравилась. На мой взгляд, трудоемка в исполнении, но по сути я согласен с теми посылами, которые там присутствуют. Поэтому я здесь.

Естественно, нас и Донбасская тема объединяет. Мы на многие вещи смотрим одинаково. Мировоззренческая общность у нас есть. Я всегда пытаюсь поддерживать песней, словом, присутствием.

Границы проходят в сердце. Музыкант из Киева о ДНР, ЛНР и России
ИА «Политика Сегодня».  / Алиса Денисова


— Что в программе партии привлекает вас больше всего?

— Больше всего мне откликается повестка образования: минус ЕГЭ, классическое фундаментальное академическое образование для как можно большего количества людей.

— Почему образование?

— Это будущее нашей страны, будущие защитники Родины на всех рубежах. Не только те люди, которые с оружием в руках или сидя у компьютеров в командных пунктах, будут защищать, но и люди, которые будут укреплять идеологию, культуру.

Культурная экспансия будет привлекать единомышленников России к дружбе с Россией. Это очень важно на внешнем контуре. Нам меньше придется отбиваться от врагов, которые будут тыкать пальцем в Россию, наслушавшись всяких CNN, BBC и прочих «некст». Будет легче бороться с теми, кто не желает нам добра.

— Возвращаясь к конференции: вы относите себя к левым?

 Я человек патриархально-монархического православного мировоззрения. Я против революционного насилия в стиле Владимира Ильича Ленина, который принес колоссальный вред развитию Российской империи. Потом Иосиф Виссарионович Сталин, на мой взгляд, восстановил это движение, но в рамках социалистического государства. Восстановил саму суть Российской империи. На его счету победа в самой страшной войне всего человечества, которая угрожала нам абсолютным уничтожением.

— То есть вы — сталинист?

— Я большой поклонник Сталина. Он пошел против повестки Владимира Ильича, который говорил: «Мировой пожар раздуем». А объединение колоссальной территории под началом Москвы, я считаю, очень хорошее движение. Но всю эту колоссальную империю нужно поддерживать некой идеологией. Все мы сейчас в поисках этой универсальной идеологии. Поэтому я, конечно, за некоторые левые идеи выступаю: социальное равенство, чтобы каждый имел возможность на хорошее образование, на не нищенское существование, на возможность получить работу в промышленных отраслях, науке, во всем — не только в блогерстве, рекламке и журналистике.

— Почему с таким презрением к этим сферам?

— Прошу прощения, у меня отец был журналист, я хорошо очень ко всем отношусь, но не могут все быть блогерами, журналистами и лидерами мнений. И слава богу. Кто-то должен обеспечивать и какой-то материальный актив, производство.

Границы проходят в сердце. Музыкант из Киева о ДНР, ЛНР и России
ИА «Политика Сегодня».  / Алиса Денисова

— Упомянули Сталина. Конференция как раз приурочена к Дню сталинской Конституции. В уходящем году самым большим политическим событием были как раз поправки в главный закон страны. Как оцениваете произошедшее?

— Оцениваю прекрасно. Оценил своим голосом: я поехал, на избирательном участке проголосовал за поправки в Конституцию. Это первый важный шаг в сторону обретения истины, независимости и суверенитета России, которая с 1991 года находится в каком-то подобии финансовой оккупации.

— Остальные шаги тоже предстоит делать действующей власти, на ваш взгляд?

 Если успеет. Мне вообще все равно, какая власть это будет делать. Самое главное, чтобы эта власть была патриотичной, русской в смысле мировоззрения и православной веры. Я считаю, ничто так не способно объединить русского человека, как истинная православная вера. Не показная, а чтобы это шло от души.

— По поводу объединения. Участник конференции Герман Садулаев как-то высказывался, что российская власть не проявила достаточной настойчивости в вопросах присоединения ДНР и ЛНР. Согласны?

— Мы все крепки задним умом. Кто там знает, что было бы на самом деле. Я не обладаю информацией, о чем разговаривал Владимир Владимирович с Ангелой Меркель или еще с кем-то. Я не знаю этих схем.

— Но Донецк и Луганск должны быть в составе РФ, на ваш взгляд?

— Однозначно. Вопрос времени. Я не знаю, когда это произойдет, но как человек, бывавший там десятки раз и знающий мнение людей, скажу, что они устали от этой неопределенности, они где-то обижены даже, может быть, такой нерешительностью Москвы. Но все понимают прекрасно, что эта нерешительность обусловлена не смелостью, трусостью, малодушием, а реальными обстоятельствами. Приходится вести такую вот гибридную политику: говорить одно, делать другое. Отчасти это правильно, потому что мы находимся в состоянии войны, а война — это путь обмана, как говорил Сунь Цзы. Нужно вводить в заблуждение противника, чтобы добиваться своих целей.

— Но почему власть преследует такую цель?

— Культурно, мировоззренчески и по вере эта территория абсолютно русская. И границы, которые были нарисованы в другие времена по другим законам, исходя из той обстановки, которая была при Советском Союзе и даже при царской России, должны быть адаптированы к настоящему моменту. Граница, на мой взгляд, проходит не по земле, а в сердце этих людей.

Но мы живем не в вакууме, нужно учитывать притязания других сторон, их мотивы. Противника нужно переиграть. В Великой Отечественной войне победили не только кровью наших героев, солдат, но и умом, разведкой, всякими планами интересными.

Границы проходят в сердце. Музыкант из Киева о ДНР, ЛНР и России
Новостное агентство «Харьков».  / Андрей Тюнников

— Конференцию назвали Свиридовским «Время, вперед!». Почему?

— Потому что нам надо учитывать состояние настоящего момента. И реальные запросы времени. Партия выражает назревшие интересы народа сейчас: нашу независимость от засилья всяких либералов и либерастов в масс-медиа, во всех сферах культуры, бизнеса. Народ хочет быть хозяином в собственной стране. Ему надоело, что все время какими-то процессами важными руководят зачастую не очень добросовестные люди. 

— Учитывая такой оппозиционный настрой, что думаете о президенте?

— Я являюсь абсолютным сторонником Путина и поддерживаю все, что он делает. Я верю, что он работает на благо будущего России и настоящего. В меру тех возможностей, которые предоставляет реальная обстановка. Он действует совершенно правильно.

— В ситуации борьбы с коронавирусом тоже довольны работой руководства страны?

— Я очень положительно оцениваю роль государства в создании вакцины, в попытках оградить распространение вируса хоть как-то. Во всем мире, я смотрю, ситуация еще похуже, чем у нас. Приятно за нашу страну. Думаю, что когда начнется вакцинация, все потихонечку начнет сползать на нет. Мы начнем наконец-то болеть другими болезнями — дай бог всем здоровья.

— Как лично на вас повлияла пандемия?

— Плохо, ясное дело. С одной стороны. С другой стороны, всегда нужно искать какие-то  положительные моменты: я смог больше сидеть у себя в берлоге и что-то писать, читать. Я продвинулся немного в написании новых песен. Это очень тяжелая для меня задача, потому что я хочу удивить сам себя, превзойти самого себя. Это непросто: у меня появились какие-то новые критерии оценки своих возможностей в сочинении стихов и музыки.

Есть и отрицательные, конечно, моменты: стало радикально меньше концертов, но для меня не является финансовая сторона вопроса главенствующей. Для меня важно, что я напишу новые песни и выйду с ними к своей публике. Я надеюсь, что мы это все преодолеем.

— И заживем как раньше?

— Мы никогда не сможем вернуться к своему прошлому. Уже никогда не будет так, как было. Мы привыкли к маскам, нас испугали этим биологическим оружием — я не знаю, чем является этот вирус. Мы понимаем, что наша жизнь хрупкая совершенно. Некоторые из моих близких людей ушли из жизни в этом году. Наш бас-гитарист Олег, например. Вечная ему память. Нам его не хватает. Был наш брат. Так что этот год трагичный.

Границы проходят в сердце. Музыкант из Киева о ДНР, ЛНР и России
Федеральное агентство новостей  / Андрей Тюнников

— Какие предшественники вас вдохновляли?

— Я на классике воспитывался, на хорошей западной музыке, на рок-музыке: на Pink Floyd, Питере Гэбриеле и Майлсе Дейвисе.

— А потомкам что передать хотите?

— Я хочу сохранить русское слово в том звуке, в котором оно должно быть — изначальном, глубинном звучании. Я не люблю в современной поп-культуре попытку изобразить из русского языка английский. Это уже сделано.

Поскольку я сам родом из Киева, я видел, как на моих глазах это делалось с украинским языком. Менялись гласные, согласные. Если у того же Славика Вакарчука из «Океана Эльзы» в самом начале карьеры было нормальное западенское произношение, закарпатское приблизительно (чуть-чуть даже более литературное, чем там), то потом — мы на одних студиях записывались в Киеве — я видел, как он превращает украинский язык в английский. Это стало канадским телевидением.

Сейчас российские исполнители пошли еще дальше. Они заменили все гласные и согласные звуки на английские. В английском языке нет ни одного ни гласного, ни согласного звука, похожего на наш — они отличаются. Они реально другой природы. По-другому произносятся, другая интонация, другая продолжительность, другие органы задействованы в том, чтобы этот звук произнести. 

Я понимаю, что люди это делают неосознанно. Потому что они где-то наслушались. Прикольно звучит, хорошо продается, на YouTube размещается — они это уже без мозгов делают. Но в принципе эта штука является конкретно культурной диверсией. 

— Это обратимый процесс? Чистый русский в песни вернется?

— Он и остается. Нам нужно просто делать свои дела, не обращая на это внимание. И собирать максимально аудиторию свою. И тогда наша аудитория, правильно воспитанная, перевесит численностью и силой ту аудиторию, которая хочет кривляться и быть похожей на гарлемских негров, которые рэп придумали.

Мы это проходили. Весь Киев, вся украинская попса и другая музыка сидели на подражании Западу. И я тоже. Я вообще на английском сочинял. У меня несколько альбом англоязычных.

— Говорят, на нем писать легче.

— Легче. Правда, легче. Ты просто подражаешь. Ты спрятался за язык. Ты своих эмоций не транслируешь реальных. Когда ты написал песню, то ты обязан отвечать за нее — ты не врешь и ты не прячешься, ты обнажен. Если поешь, что нуждаешься в любви, одинок, ты понимаешь, что это такое. И ты это воспроизводишь. Должен у себя это пережить где-то внутри как пишущий человек. Да и исполнитель хороший должен переживать.

— Сейчас это реже происходит...

— Это очень редко происходит, потому что у нас подняли в музыкальные лидеры кабак и людей, воспевающих наркоманию, насилие и мрачняк.

— Особенно в упомянутом рэпе.

— Но у рэп-исполнителей есть замечательное свойство: там очень много хороших поэтов. Это бесспорно абсолютно. 

— Например?

— [Коллектив]«25/17» — [и его основатель под псевдонимом] Бледный. Я перечитал почти все, что он написал. Даже эти все матерщинники. Тот же Oxxxymiron классный поэт, талантливый человек. Другое дело, что это все обращено в эгоцентризм, насилие, унижение других, возвышение себя, прямую рекламу наркотиков, потребительский образ жизни. Никаких высоких устремлений, сколько я ни читал, там не нашел.

Даже у самых талантливых людей это мрачняк. Это болезнь. Не каждый понимает, с чем он играет. Я за некоторых переживаю, допустим, за того же Хаски. Я лично его знаю. Когда человек лезет в такие сферы крайне депрессивного характера, я как человек верующий говорю: «Ребят, это вы шутки шутите с теми силами... Вы отдаете себя этим силам, а что они с вами сделают уже не в вашей власти будет. Можете плохо кончить».

Границы проходят в сердце. Музыкант из Киева о ДНР, ЛНР и России
Организаторы фестиваля «Традиция»  / 

— Спасать искусство тоже, как известно, способно. Как думаете в борьбе с COVID-19 сила песни может помочь?

— Как сказал наш спаситель, каждому по вере. Если вы верите в это, оно будет работать. Человек может воодушевиться какой-то одной песней. Я с этим сталкивался. Для меня большая честь — в эти моменты чувствую, что живу не зря — когда мне звонят или пишут люди и говорят: «Я слушала ваши песни и мне снова захотелось жить», «Меня вытащили из депрессии». Такое воздействие может оказывать музыка.

А с точки зрения физики: звучание музыки, звучание слова это важный момент — он может оказывать и антибактерицидное действие. Звук колоколов, считается, разгоняет бактерии, вирусы уничтожает. Вполне, возможно, есть колебания какие-то. Надо серьезных физиков спрашивать, не меня. Мое дело — творчество. Я пользуюсь теми инструментами, которые были изобретены за тысячелетия до меня: струны, натянутые на гриф, голос, слово.