Медиагруппа «Патриот»
Подписаться
на push-уведомления?
Да
Мы в соц.сетях:
13:50   22 Сентября 2020
Россия

От Мармеладовой до «Чик». Место проститутки в российской культуре

От Мармеладовой до «Чик».  Место проститутки в российской культуре

В Сочи завершился ежегодный фестиваль «Кинотавр» — в год пандемии событие перенесли на осень. На ковровой дорожке, среди прочих звезд российского шоу-бизнеса, можно было встретить актеров сериала «Чики», который минувшим летом успел наделать шуму: за жизнью простых и честных персонажей из провинциального южного городка следили даже те, кто обычно к работам отечественных режиссеров относится предвзято.

Выяснилось, что не все разделяют массовый восторг от свежего произведения Эдуарда Оганесяна. В разговоре с корреспондентом «Политики Сегодня» писатель и журналист Андрей Константинов заявил, что принципиально не планирует знакомиться с сериалом, потому что не хочет сопереживать «дешевым девкам, у которых не все клеится в жизни». Автор «Бандитского Петербурга» не верит в преображение «чик», захотевших поменять сферу деятельности, открыв фитнес-зал.

«Нельзя уравнивать грех и подвиг. Сегодня ты потаскушка, а завтра учительница русского языка и литературы. Это невозможно сочетать, — считает писатель. — От этого очиститься можно только через какое-то искупление, тяжелое покаяние или еще чего-то».

От Мармеладовой до «Чик».  Место проститутки в российской культуре

При этом нежелание впускать в себя эмоции, связанные с неблагополучными героинями, на классическое «Преступление и наказание» Константинов не распространяет. Хотя сознается, что Соня Мармеладова нравится ему не больше, чем современные персонажи с низкой социальной ответственностью.

«Я вообще не понимаю, как можно любить Достоевского. Этот человек очень был странным, говоря простым языком — конченый ***** (идиот)», — неожиданно заключает советник по культуре бывшего губернатора Санкт-Петербурга Георгия Полтавченко.

Тем не менее, Андрей Константинов уверен, что у классика, чей юбилей в 2021 году будет отмечать весь читающий мир, есть «определенные достижения», и «чик» нельзя равнять с действующими лицами его произведений.

Впрочем, и сам режиссер в один ряд с шедеврами литератора свою работу ставить не спешит, но подмечает, что какие-то сходства с Мармеладовой у ее «коллег» из сериала все-таки есть: светловолосая, голубоглазая и худая Марина напоминает Сонечку внешне, а Люда из неблагополучной семьи с неприветливой мачехой проходит тот же путь, что и ее сестра по несчастью из XIX века, точно так же проявляя жертвенность и любовь к близким. 

«Отличают, разве что, мобильники в руках, — рассказывает корреспонденту «Политики Сегодня» кинематографист. — Тема вечная. И если она поднимается вновь и вновь, значит, мы до сих пор ее не проговорили, не спросили у себя, как относиться к женщинам такого пути».

К слову, Оганесян признается, что не думал про Мармеладову в момент написания сценария. В этот период Эдуарду была ближе героиня фильма Федерико Феллини «Ночи Кабирии», на которую отчасти похожа «юродивая девушка» и вечный ребенок Раиса.

Наделяя пришедших к общему делу «чик» разными чертами характера, режиссер помимо прочего пытается ответить на вопрос, кто больший грешник: девочки, их клиенты или общество, не дающее право на исправление. Религиовед, исследователь творчества Достоевского Татьяна Касаткина подчеркивает, что в искусстве правда на стороне подаривших себя всякому нуждающемуся.

«У Федора Михайловича проститутка — это Христос воплощенный. И в "Преступлении и наказании", и в "Записках из подполья". Поскольку при жизни сходит в ад — и там научается любить», — комментирует проблему филолог и культуролог.

В своих публикациях на странице в Facebook Касаткина говорит, что единственный способ борьбы с проституцией — это криминализация клиента и сутенера. Причем именно в такой последовательности. 

Специалист в области русской литературы Клара Шарафадина также отмечает, что падшие женщины в произведениях отечественных творцов чище, чем о них принято думать в реальном мире.

«Вспомним Сонечку Мармеладову, спасительницу Раскольникова, и Катюшу Маслову, воскресившую Нехлюдова [в романе Л.Н.Толстого "Воскресение" — прим.ред]», — приводит примеры эксперт.

От Мармеладовой до «Чик».  Место проститутки в российской культуре

Кроме того, Шарафадина отмечает, что у русских писателей, затрагивающих эту сложную тему, нет эротических элементов, как у французских натуралистов. Их волнует противопоставление материнского начала и сексуального проявления, исключающего первое из образа представительницы древнейшей профессии.

При этом литературовед замечает, что и имя проституткам творцы дают одинаково символичное: Мари в «Идиоте» Достоевского, Маша в «Петербургских трущобах» Крестовского, Марька из Ям в одноименном произведении Чирикова, Манька в «Яме» Куприна и вымышленная Маша в дневниках Добролюбова. Все они отсылают читателя к библейской Марии Магдалине, чей путь из блудниц в христианские святые отражен в евангельском тексте.

Режиссер и сценарист «Чик», хоть и не назвал ни одну девушку Машей, посчитал, что и «в век жестких диванных критиков» эту тему нужно затрагивать обязательно.

«А что выбирает современное общество? Помочь или побить камнями?» — задумывается Оганесян.

И тут же успокаивает, признаваясь, что людей, решивших поддержать вставших на путь исправления девчонок, больше, чем представителей «лагеря с камнями в руках». Константинов, видимо, попавший к последним, объявил войну не только героиням, но и зрителям отечественного сериала.

«От фильма или от книги, помимо всего прочего, нужно получать удовольствие. Если я получаю удовольствие, глядя на грязных ростовских распутных девиц, которые пытаются открыть фитнес-салон, то, в принципе, я извращенец», — резко выразился писатель.

От Мармеладовой до «Чик».  Место проститутки в российской культуре

К слову, в интервью «Политике Сегодня» автор «Бандитского Петербурга» сделал немало смелых заявлений. Журналист также поделился своим мнением о проблеме насилия, уверив корреспондента, что не боится общественной казни за спорные высказывания.

«Я всегда считал как человек, который, в том числе, долго служил в армии, что в насилии ничего страшного нет. Что насилие — это как сила трения. Насилие — это то, что стимулирует общество к развитию. История человечества — это история войн. А войны без насилия не может быть. Вот и все».

Читайте ИА «Политика сегодня» в Яндекс.новостях

Новости партнёров