К истокам русской автократии: у кого мы позаимствовали политику «жесткой руки»

Россия и мир
К истокам русской автократии: у кого мы позаимствовали политику «жесткой руки»

Известная русофобская сказка гласит: «Европа по своей сути демократична. А русские – это народ с рабским мышлением. Для них присущ авторитаризм. Русские веками жили в условиях самодержавия. А если в Европе и был абсолютизм, то это совсем другая форма правления. Европейских монархов хоть не обожествляли, и они не имели столь широкой религиозной власти».

Сторонники либеральных идей эту сказку любят за то, что она дает им возможность оправдывать свои неудачи. Мол, в 90-е наши реформы провалились, и мы не стали жить по-европейски, потому что «народ не тот».

Украинские пропагандисты любят этот нарратив за то, что он позволяет им проложить водораздел не только между народами, но и между целыми цивилизациями. Со слов советника Офиса Президента Украины Алексея Арестовича, «московиты понаблатыкались в Орде, сняли монгольский архетип, монгольскую политическую культуру».

Но так ли это? Правда ли, что самодержавие – плоть от плоти восточной деспотии? Или же у русской автократии куда более западные корни?

Откуда ноги растут

Чтобы говорить о том, с кого брала пример Россия, нужно вначале понять, в каком культурном поле она развивалась. Академик Дмитрий Лихачев в своей монографии «Поэтика древнерусской литературы» отмечает, что культура допетровской Руси по линии православной веры была тесно связана с такими европейскими странами, как Византия, Болгария, Сербия и Румыния. Лихачев писал, что можно даже говорить о единой литературе южных и восточных славян вплоть до XVI века, так как большинство литературных памятников этих народов совпадают. Сверх того, большая их часть даже написана на одном языке – церковнославянском.

«В литературах православного славянства можно наблюдать общие смены стиля, общие умственные течения, постоянный обмен произведениями и рукописями», – констатирует ученый.

Лихачев приводит случай, произошедший в Третьяковской галерее, когда итальянский искусствовед, рассматривая творения Рублева и Дионисия, воскликнул: «Вот, где наше родство с вами!» Действительно, многие русские иконы XIV-XV веков часто принимали за итало-византийские.

Как отмечает Лихачев, нельзя говорить только о связях в пределах религиозной литературы, так как эти связи заметны и в хронографии, и в традициях эллинистического романа, в троянских сказаниях, «Александрии», в естественнонаучной литературе и т. д.

С другой стороны, не обнаружены сколько-нибудь заметные влияния азиатских стран на русское изобразительное искусство и архитектуру. Гипотезы об азиатском следе в соборе Василия Блаженного показали свою несостоятельность. А попытки найти арабское «влияние» в русском зодчестве разбиваются о тот факт, что и русская, и арабская архитектуры проистекают от византийской.

Влияние Византии на Россию прослеживается повсеместно: в архитектуре (в частности, в храмовой), в костюмах знати, в живописи (особенно после падения Константинополя, когда на Русь хлынули византийские иконописцы, такие как Феофан Грек).

Так что же получается? Русские хотели выглядеть, как византийцы, строить, как византийцы, читать ту же литературу и писать те же иконы. Неудивительно, что они стремились перенять у своих ромейских менторов еще и политическое устройство – централизованную империю.

К истокам русской автократии: у кого мы позаимствовали политику «жесткой руки»

Это стремление получило отражение в знаменитой концепции «Москва – третий Рим». Жители Московского княжества не просто должны были стать византийцами, их сверхзадача заключалась в возрождении самой Римской империи. Отсюда и ключевое отличие самодержавия от западного абсолютизма – глава государства наделялся божественным статусом, властвуя не только над светским миром, но и над церковным.

Античные корни самодержавия

Различие между системами Западной Европы и Византии историк Дж. Б. Бьюри охарактеризовал следующим образом: «в обоих случаях церковь и государство нераздельны, но на Западе церковь есть государство, тогда как на Востоке церковь есть департамент, которым управляет император».

Подтверждений этому тезису много. Римский император Константин Великий называл себя «поставленным от Бога епископом дел внешних». Константин и его преемники созывали вселенские соборы, направляя их деятельность, а Юстиниан Великий разработал церковное законодательство. Многие базилевсы публично провозглашали символы веры, направляя верующих империи. Еще полвека после Константина императоры носили титул великого понтифика, а в законодательстве IV-V веков прямо говорится о божественности императора.

Такое положение вещей не является изобретением сугубо христианского периода в истории Рима. Это лишь логическое продолжение римского имперского культа, установленного еще императором Августом. Предоставление культа императору служило признанием того, что его правление одобряют боги. Умершего императора могли и вовсе удостоить возведением в пантеон богов. Императоры должны были исполнять ряд обрядов и практик, что в христианский период переросло в еще более значимую религиозную роль кесарей.

Поиски древнейших корней самодержавия приводят нас к самим истокам Рима – к периоду царства. Первые правители Вечного города совмещали свой пост с должностью верховного жреца, а основатель Рима Ромул был причислен к сомну богов.

Таким образом, практика совмещения светской и религиозной властей была унаследована Россией у Рима – колыбели европейской цивилизации, к приемникам которой хотели причислить себя почти все европейские народы (от французов и немцев до испанцев и сербов).

В Риме важным шагом к абсолютной монархии стал доминат – форма правления, установления Диоклетианом. Сенат стал декоративным органом, а основными титулами главы государства вместо «принцепс» (первый гражданин) и «император» (первоначально почетный титул военачальников) становится «август» («священный») и «доминус» («господин»). Это подразумевало, что все жители империи отныне становятся подданными главы государства.

К истокам русской автократии: у кого мы позаимствовали политику «жесткой руки»

Все исходившее от императора и окружавшее его называлось «священным»: священные щедроты, священная опочивальня, священный дворец и т. д. Диоклетиан приравнял себя к Юпитеру, а своего соправителя Максимиана – к Геркулесу.

Принятие христианства освятило авторитет верховной власти идеей божьего избрания. Юстиниан заявлял: «Бог подчинил императору законы, посылая его людям как одушевленный закон». Выдающийся немецкий историк Теодор Моммзен считал, что в тот период Римской империи был присущ самый настоящий абсолютизм.

«Государство – это я!»

Неудивительно, что имея такого учителя, Россия стала самодержавной страной. Но причины усиления власти московского князя были не столь идеологическими, сколь экономическими.

Позднее Средневековье было отмечено ростом городов. Это резко качнуло весы многовекового противостояния феодальных монархов и знати в пользу первых. В конце XV – начале XVI веков европейские монархи, опираясь на поддержку горожан, смогли приструнить знать и закрепить за собой неограниченную авторитарную власть.

Лишь в маленьких итальянских и немецких республиках не был установлен абсолютизм, потому что монархов там не было вовсе. А в Польше утверждению абсолютизма помешало то, что там городское купечество было отстранено от общественной жизни.

В католической Европе закреплению божественного статуса за правителями и установлению их власти над церковью препятствовало могущество Пап. Но мы же не называем самодержцами Тюдоров, которые сбросили власть понтификов над церковью Альбиона и сами стали ею управлять.

Самодержавие в России утвердилось в тот же период, что и в других европейских странах, но в ордынском авторитаризме упрекают только «Московию».

Особенно абсурдны эти обвинения, если вспомнить, что власть татарских ханов не доходила до размаха европейского абсолютизма, так как была ограничена институтом карачи-беков, представителей высшей аристократии. Они занимались рассмотрением и решением важнейших государственных дел, в их ведении находились финансово-административные службы, часть земельного фонда, гражданское судопроизводство, внешняя политика, военное дело и другое.

По мере усиления к середине ХIV в. позиций аристократии и ослабления могущества ханов влияние карачи-беков в Золотой Орде росло, а их должности стали наследственными и несменяемыми. Естественно, что при наличии такой противосилы, ни о какой безграничной ханской власти не могло быть и речи.

Русское народовластие

Как ни ухищряются фальсификаторы истории, невозможно однозначно поставить знак равенства между Европой и демократией, между Россией и автократией. Банально, потому что большую часть истории Европе были присущи автократия, аристократия и олигархия. Даже греческая демократия просуществовала всего два века, далеко не во всех полисах и только для десятой части их жителей.

Так же, как и в России. У нас были Новгородская и Псковская республики. Да, из противостояния за роль собирателя русских земель победителем вышла Москва, но жители этих республик со своим политическим мышлением влились в русское общество.

К истокам русской автократии: у кого мы позаимствовали политику «жесткой руки»

У нас был свой парламент – Земский собор. Распространено мнение, что его функции были чисто декоративными. Но сравним с теми же Генеральными штатами во Франции. Король созывал их с одной целью: чтобы сословия дали ему денег в трудный период. Русский же парламент ведал куда более широким кругом дел, обсуждая важнейшие вопросы внутренней и внешней политики, принимая решения о войне и мире. А в период Смуты Земские соборы и вовсе избирали царей.

Стоит вспомнить и о более поздних демократических институтах: о земствах и о Государственной думе.

В каждой европейской стране были свои особенности развития демократии. Одни доходили до нее раньше, другие позже. Где-то демократизация проходила постепенно, а где-то скачкообразно через кровь и революции. Русская история в этом плане не уникальна. А те, кто пытаются доказать обратное, преследуют лишь одну цель: разделить славянские народы и заставить их думать, что они относятся к разным цивилизациям.